Графиня Эмилия, или борисоглебский Ангел

Одна из четырех признанных российских красавиц, младшая из знаменитых сестер Шернваль, Эмилия в наше время вспоминается в основном благодаря мадригалу Лермонтова, но в середине XIX столетья она восхищала, поражала и кружила головы, сама того не желая. Но судьба ее оказалась довольно драматической

В светском обществе долго шел спор: кто же все-таки красивее – Эмилия или Аврора? Наталья Николаевна Пушкина или Эмилия Мусина-Пушкина? Но потом прекрасная «графиня Эмилия» вдруг исчезла со светского небосвода, где сверканием своим затмевала других звезд, уединилась в деревне, а потом – ранняя смерть, которую в Петербурге заметили только ее друзья... В светском Петербурге легко забывали даже красавиц. А уж смерть от тифа, полученного, когда самоотверженная барыня пыталась выхаживать заболевших крестьян во время эпидемии, — такая смерть казалась совершенно неромантической, а значит, и не заслуживающей упоминания.

Младшая из двух дочерей Карла Иоганна Шернваля, шведа, состоявшего на русской службе, и немки Евы Густавы фон Виллебранд, Эмилия родилась в Финляндии, в Бьернеборге (Выборге), 29 января 1810 года. Эмилия получила такое же хорошее образование, как и ее сестра Аврора.

Эмилия впервые появившись в большом свете в 1826 году, в Гельсингфорсе (Хельсинки), разумеется ослепила всех шестнадцатилетней своей красотой, и почти сразу определилась со своим будущим, приняв предложение руки и сердца Владимира Алексеевича Мусина-Пушкина, который был на двенадцать лет ее старше, участвовал в заговоре декабристов, и находился под политическим надзором. Он был небогат и не слишком хорош собой, и несмотря на свою знатность, никак не мог считаться «блестящей партией» для такой красавицы. Но Эмилия видела в Мусине-Пушкине  «мученика истины», пострадавшего во имя свободолюбивых идей, и влюбилась в него со всей восторженностью юности.

Чтобы жениться, Мусин-Пушкин должен был получить согласие матери, разрешение командира полка, генерал-губернатора и даже императора.

Более всех против этого брака выступала мать Владимира Алексеевича, графиня Екатерина Алексеевна Мусина-Пушкина. Чтобы воспрепятствовать его женитьбе на «безродной шведке», она даже добилась того, чтобы сына перевели на службу в отдаленную крепость. Но Владимир Алексеевич был упорен в своем желании жениться на красавице Эмилии.

Он согласен был всю жизнь провести в глуши, в ссылке, лишь бы с любимой женой. Все кончилось тем, что от переживаний Мусин-Пушкин заболел, и мать его сдалась. 19 декабря 1827 года она написала, что согласна на этот брак, добавив: «Но ты разрываешь мне сердце». Однако внешние приличия графиня решила соблюдать, прислав будущей невестке драгоценные подарки: жемчужное ожерелье, драгоценный крест с мощами внутри и индийскую шаль стоимостью в три тысячи  рублей.

Венчание, на котором не присутствовал никто из родни жениха, свершилось 4 мая 1828 года.
Четыре года Владимир Алексеевич служил в провинции. В 1831 году он вышел в отставку. Ему было позволено жить только в Москве, выезжая лишь в свое имение Валуево, но не в Петербург и не заграницу. Однако осенью того же  года он неожиданно получил помилование. И немедленно переехал с женой в Петербург. Там к ним присоединилась и Аврора, которая еще не вышла замуж, поэтому нуждалась в сопровождении замужней сестры, чтобы появиться в свете. Обе сестры Шернваль поразили Петербург.

Их называли «финляндскими звездами». Знаменитая светская дама, держательница салона, Александра Осиповна Смирнова-Россетт писала об Эмилии: «В Петербурге произвели фурор её белокурые волосы, её синие глаза и чёрные брови».  Ей вторил сенатор Александр Яковлевич Булгаков, в письме к брату восхищавшийся: «Ну, брат, что за красавица Пушкина, жена Володина! Я не люблю белокурых, но вчера на неё залюбовался; к тому, же одета она была прекрасно, с голубыми перьями на голове, а этот цвет идет к ней очень. Скажи Вяземскому, что она решительно лучше сестры своей».

Разумеется, против такой красоты не могли устоять поэты.
Петр Андреевич Вяземский был влюблен в Эмилию и писал, что она «Бледная, молчаливая, напоминающая не то букет белых лилий, не то пучок лунных лучей, отражающихся в зеркале прозрачных вод…»

Михаил Юрьевич Лермонтов был так же безнадежно влюблен, но к своему чувству отнесся с иронией и создал в 1939 году бессмертный мадригал:

Графиня Эмилия –
Белее, чем лилия,
Стройнее её талии
На свете не встретится.
И небо Италии в глазах её светится.
Но сердце Эмилии
Подобно Бастилии.

Сердце Эмилии было подобно Бастилии, то есть холодно и неприступно, не только потому, что она хранила верность мужу, но еще и потому, что ей было не до любовных шалостей...
Аврора удачно вышла замуж за богатейшего заводчика Павла Демидова и щеголяла уникальными драгоценностями. Эмилии приходилось по несколько раз надевать одно и то же платье, преображая его то новыми кружевами, то новой шалью...

Аврора с радостью одела бы сестру у лучших модисток, но Эмилия отказывалась от помощи: боялась, что это унизит Владимира Алексеевича, дела которого шли отнюдь не блестяще. К тому же за первые десять лет брака Эмилия  родила шестерых детей, и все они оказались болезненными. Двое мальчиков умерли в младенчестве, остальные постоянно хворали, чем держали мать в постоянной тревоге. Потом Владимир Алексеевич пристрастился к азартным играм, начал проигрывать огромные суммы, разоряя семью, и «белой лилии» сделалось вовсе не до балов и светских раутов.

Аврора

Эмилия с детьми решила переехать из Петербурга, где жить было дорого, в именье Борисоглебское. Аврора писала подруге: «Эмилия решила остаться на пять лет в имении и за этот период поправить свои финансовые дела, так как в настоящее время средства не позволяют им оставаться даже на зиму в Петербурге. И вдобавок к этому, Эмилия никогда и ничего не делала без энтузиазма. Она наслаждалась работой, за которую бралась, и говорила, что счастлива, когда может украсить жизнь полезным трудом и добрым делом…»

Эмилия действительно наладила жизнь в поместье, позаботилась о крестьянах, открыла для них школу и больницу, и называли ее не иначе как «Борисоглебский ангел». Но видимо, ангелы не могут надолго задерживаться на земле… Осенью 1846 года в окрестных селеньях началась эпидемия тифа. Эмилия Карловна обустроила госпиталь для больных, сама обучала крестьянок уходу за лежачими. В конце концов она заразилась и 17 ноября скончалась, оставив сиротами троих сыновей и дочь.

Граф Владимир Соллогуб отозвался на ее кончину такими поэтическими словами, достойными стать эпитафией этой благородной красавице: «Графиня Мусина-Пушкина умерла молодой — точно старость не посмела коснуться её лучезарной красоты…»

23.01.12    Елена ПРОКОФЬЕВА   «60 лет – не возраст»