Народному артисту СССР Олегу Басилашвили - 75.

В половине спектаклей гастрольной афиши питерского БДТ в Москве занят народный артист СССР Олег Басилашвили. Так театр отмечает его юбилей. У Басилашвили такой плотный график, что на долгие разговоры просто нет времени. Для "Комсомольской правды" он выделил время для интервью.

- Сказать вам, каким я был глупым и странным человеком?

- Скажите.

- В студии Художественного театра, когда я там учился, устраивались вечера, посвященные великим старикам. И вот на вечер, посвященный Василию Ивановичу Качалову, пришла Ольга Леонардовна Книппер-Чехова. А я был дежурным по студии, поэтому должен был в коридорах следить за тишиной. Выходит из зала пожилая женщина, мне говорят: «Проводите, пожалуйста, Ольгу Леонардовну по лестнице, она лифтов боится». Надо было два пролета пройти - и к машине. Я веду ее под руку и мучительно думаю: «Это же вдова Чехова, надо же что-то спросить!» А что спросить? И вдруг она останавливается и говорит: «Вы знаете, Антон всегда говорил: учитесь у жизни, а не у литературы. Запомните это, молодой человек...» Прикоснуться к ладони женщины, которая обнимала Антона Павловича Чехова! Вы понимаете, что это значит... и сколько мне лет!..

ПОЛ-ЛИТРА ВИСКИ

- Будете праздновать юбилей?

- Категорически откажусь!.. Два раза я это делал. Первый раз, когда мне было шестьдесят. Сказали, надо, да, конечно, спасибо. Но чем ближе к делу, тем ужаснее. Я пошел к Кириллу Лаврову: слушай, Кир, я не буду, я боюсь, а вдруг никто не придет, ужас какой-то! Перестань, говорит он, нас не поймут. Кто нас не поймет, не знаю, ну не важно.

- А что бы вы сказали юбилейное или неюбилейное сегодня людям? Вообще людям, не только театральным...

- Неюбилейное. Что мы иногда невпопад что-то делаем. Что хорошо бы - в том поле деятельности, которое для себя нашли, зарабатывании денег, строительстве дома, покупки вещей, необходимых для семьи, хорошо бы не забывать о том, что есть душа. Забыть о душе - самое страшное. И здесь гигантскую, а может, основополагающую роль играют театр, литература, музыка, все вместе. Недаром мне когда-то даже казалось, что артисты - это какой-то особый клан. Да и сейчас кажется. Едешь в «Cтреле», видишь знакомое лицо, я с ним не знаком, он со мной не знаком, но он лицо мое знает, и я его знаю, и мы уже друг другу улыбаемся, что-то нас связывает, чего словами выразить нельзя. Видимо, задача, которую вдолбили в голову наши педагоги, наши режиссеры...

Георгий Товстоногов всегда остро это ощущал - задачу театра. Задачу каждого спектакля и каждого актера. Мы ставили «Дядю Ваню». Я играл дядю Ваню. Человек три акта подряд говорит о несправедливости жизни, о том, что Серебряков заедает чужую жизнь, о том, что виновата маман, которая эти идиотские книги читает, о том, что Елена Андреевна ленива, хотя и красива, Астров - алкоголик, пьяница, вообще ничего. Все вокруг виноваты. Вынимает пистолет: ба-бах в Серебрякова, второй раз ба-бах - не попал. И вдруг понимает, что никто вокруг не виноват, что он сам виноват в своей судьбе, сам. Потому что, вместо того чтобы становиться профессором Московского университета, он делал все для того, чтобы в этом доме сохранилась атмосфера и поэзия того времени, когда была жива его сестра, был жив отец. И он это сохранил, он стал замечательным управителем этой усадьбы. Хотя и не профессором. Потому и называется «Дядя Ваня». Он хранитель. И он это понял. И когда он это понял, он говорит Серебрякову: все будет по-старому. И сидит, щелкает на счетах и плачет, потому что понимает, что весь его бунт в пустоту. Русский бунт - это наша беда...

Басилашвили - главный аристократ нашего кино. Хотя его предки - выходцы из крестьян.
Фото: ИТАР-ТАСС

- Но вы-то бунтовали! Что за история была, когда вас внесли в расстрельные списки?

- Не один я, там много народу было внесено. В расстрельные или в репрессионные. Это когда заседал парламент Хасбулатова и Руцкого в 1993 году и было самопровозглашение Руцкого Президентом России. Первый его указ был о репрессиях против демократов...

- Хасбулатов же демократ был...

- Он перешел в другой лагерь. Ревность сработала. Необходимо было найти политический способ решения этой проблемы. Все Ельцину говорили: для чего вы, Борис Николаевич, отдаете правоохранительное или военное министерство в руки Верховного Совета, ведь там же большинство - коммунисты? Он им протягивает руку, а они ее откусывают. В этом отношении он, хоть и член Политбюро был в свое время, абсолютно наивный человек, веривший в доброту человеческой души. Когда он сталкивался с коварством, он терялся, не знал, как себя вести. Мне так кажется.

- Вы из какой семьи, Олег Валерианович?

- Русских интеллигентов, вышедших в свое время из крестьян. А что?

- Ничего. История позвала - и стали человеком прямого действия.

ПОКОЙ ИЛИ СВЕТ?

- Ваша роль Воланда в «Мастере и Маргарите» на телевидении - высокая точка...

- Он грустный и бесконечно одинокий. Ему жалко людей, особенно Маргариту. Поэтому он сделал все, что мог для нее и ее Мастера: он дал им покой. Почему покой, а не свет? Не заслужили. А почему не заслужили? А потому что Михаил Афанасьевич Булгаков написал пьесу «Батум» о Сталине, до последнего боролся, а все-таки написал...

- А мне кажется, что сам Булгаков жаждал именно покоя, потому что тревога, безумная нервотрепка внутри не давали ему дышать, и тут уж не до света, дали бы отдохнуть...

- Он дал им покой, а света они не заслужили. Но даже этот сосед, который свиньей летал по небу, говорит: Боже, какой я идиот! Во все народонаселение Москвы Воланд вселил некоторое понимание того, что все эти энкавэдэшники - пыль, грязь, которой не так уж надо бояться, все это временное...

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Олег Валерианович БАСИЛАШВИЛИ родился 26 сентября 1934 года в Москве. Окончил Школу-студию при МХАТ (1956). Актер Ленинградского АБДТ им. Г. Товстоногова. Живет в Москве и Санкт-Петербурге. Народный артист СССР. Первая жена - актриса Татьяна Доронина. Вторая жена - Галина Мшанская. Дочери - Ольга Мшанская и Ксения Басилашвили.

ЛУЧШИЕ РОЛИ ЮБИЛЯРА

«Вечный зов», 1973 год

Лахновский. Cледователь царской жандармерии из культовой саги о братьях Савельевых. В 73-м такой персонаж мог быть только мерзавцем и прихвостнем. Без полутонов. Но талант Басилашвили даже стукача сделает немного плейбоем.

«Вечный зов», 1973 год

«Служебный роман», 1976 год

Самохвалов. Типичный советский карьерист. Отрицательный образ, все его осуждают, но втайне хотят жить, как он: чтобы квартира в Москве, «Волга», заграничные шмотки, сигареты «Мальборо», жена-красотка... Цинично толкает на скользкую дорожку своего товарища-недотепу.

«Служебный роман», 1976 год

«Осенний марафон», 1979 год

Бузыкин. Мужчина меж двух женщин. Он в том возрасте, когда женское внимание еще приятно, но уже несколько... утомительно. Умный, но слишком мягкотелый для того, чтобы быть счастливым. В его жизни может хозяйничать кто угодно, но только не он сам.

«Осенний марафон», 1979 год

«О бедном гусаре замолвите слово», 1980 год

Граф Мерзляев. Чиновник из тайной полиции. Убежденный негодяй. Намеки на подлость и цинизм современных секретных служб в 80-х звучали свежо и революционно. Отвергнутый девушкой, он губит ее отца-актера. Отвратительный тип.

«О бедном гусаре замолвите слово», 1980 год

«Вокзал для двоих», 1982 год

Платон Рябинин. Интеллигент и пианист. Не приспособлен торговать дынями. Сел из благородства. Пробуждает любовь в простой и искренней советской официантке, которая едет за ним на зону и кормит там котлетами. Но будущего у них все равно нет.

«Вокзал для двоих», 1982 год

«Мастер и Маргарита», 2005 год

Воланд. Классический европейский черт-гуманист. Князь тьмы в сериале харизматичен и монументален, но гораздо старше, чем у Булгакова. Поэтому, видимо, и подрастерял свой кураж и привлекательность. Сериальный Воланд больше смахивает на чиновника-пенсионера.

Подготовила Анна БАЛУЕВА.