Rambler's Top100

Все не так просто... Взгляд с другой стороны.

Все не так просто... Взгляд с другой стороны.

ЦЕНА БЛИЦКРИГА. ОТ БЕРЕЗИНЫ ДО ЕЛЬНИ. ИЮЛЬ 1941-го..

        - из воспоминаний Г.Гюнтера, роттенфюрера мотоциклетного батальона (SS Krad-schtoenbatailon "Das Reich") дивизии СС "Дас Рейх".

 

 "Вокруг пылали дома, расстилался удушливый дым, в насыщенном пороховым дымом воздухе летали черные хлопья копоти, непрерывно стучали 20-мм автоматические пушки бронемашин.

          Кто-то вдруг завопил нечеловеческим голосом: "Санитары! Санитары!" Оказалось, буквально в метре от меня кого-то подстрелили. Я метнулся в сторону, крадучись ехал, прижимаясь к остаткам забора.
          Тот боец больше не звал санитаров. И не кричал. Его жизнь закончилась здесь - на берегу Березины. Было по-настоящему страшно, и нужно было собрать в кулак всю волю, чтобы не свихнуться и следить за тем, что происходит вокруг, если ты, конечно, не хочешь, чтобы тебя постигла участь погибшего минуту назад товарища.


12039775_824998830953844_4949461922122519790_n.jpg

          Промежуточной цели мы достигли. Мы были в деревне, и это означало, что мы вплотную подошли к Березине. Излишне говорить, что мы с Вилли все же спрыгнули со своих мотоциклов.
        Между тем бойцы мотоциклетного батальона отчаянно сражались в качестве пехотинцев, атакуя дома, в которых засели русские. Надо признать, что иваны оказывали жесточайшее сопротивление. Мне пришлось снова отправиться в тыл за подкреплением - дополнительными моторизованными подразделениями батальона.
        Скорость была моим главным козырем! На заднем сиденье я вез легкораненого бойца. Русские по-прежнему обстреливали нас с противоположного берега реки. Нет, так просто они не сдадутся!
          Спускалась ночь, принося с собой и желанную передышку. Это была ночь с 3 на 4 июля 1941 года. Я кое-как завернулся в свою шинель мотоциклиста и улегся между двумя невысокими холмиками, которые я обнаружил на ощупь.

tyiKO.jpg
           Иногда приходилось бывать в 10-й танковой дивизии, наступавшей на том же участке. Наши пути разошлись только у самой Москвы. Именно там эта блестящая дивизия практически полностью была уничтожена. Тогда в распоряжении соединения оставалось всего 10 (десять!) танков, да и те годились разве что на переплавку.
         Как правило, наш батальон сменял разведбатальон, или же мы обеспечивали фланговую оборону дивизии в ходе наступления. 9 июля мы дошли до реки Друть, а 10 июля батальон вышел к Днепру в районе Шклова.
         Прибыл солдат на замену нашего погибшего Хубера. Новичка звали Лойсль. Он был тоже родом из Швабии и, как выяснилось, отличным парнем и вдобавок "специалистом широкого профиля". На его мотоцикле вечно болтались котелки и сковороды, и Лойсль иногда баловал нас разной вкуснятиной, приготовленной им самим.
         У него всегда находилось то, из чего можно было соорудить отличное жаркое. И что самое интересное - во время долгих поездок по пустынным дорогам России под его колеса вечно попадали незадачливые утки, куры и прочая домашняя птица. И в отварном или жареном виде птица эта была отменной едой.
        На Днепре русские снова вынудили нас остановиться. Яростный артобстрел не позволял саперам навести мосты. Мотопехотинцы снова и снова пытались закрепиться на другом берегу, используя штурмовые лодки.
        Сначала в бой бросали отделения, потому уже роты. В конце концов им все же удалось создать плацдармы в ходе боев с применением ручных гранат и штыков.
        Саперы в принципе могли приступать к возведению мостов, но русские обстрелов не прекращали. Мало-помалу у реки собралась почти вся дивизия. И каждый день задержки с форсированием реки был на руку врагу.

bY5qgachtGc.jpg
         Надо сказать, что все шло неплохо до самой Ельни - но там такое началось! Русские перевели дух и снова пытались контратаковать нас. Мы сумели пробиться через этот город, и наконец наступила желанная пауза.
       Роты окапывались. Командный пункт батальона расположился близ дороги южнее Ушаково. Нам тоже было приказано окапываться. Мы удивленно взирали на гауптштурмфюрера Бахмайера. Что-что? Нам нужно было окапываться? Он нас, случаем, не разыгрывает?
       Нет, Бахмайер нас разыгрывать не собирался. Недовольно бурча, мы приступили к работе. Куда ни посмотри, было тихо и безмятежно. Солнышко пригревало, а колыхаемые ветром неубранные поля наводили на раздумья.
         Но как же мы ошибались! Едва мы успели воткнуть лопатки в землю, как иваны обрушили на нас первый залп. Даже связисты лихорадочно вырыли огромный окоп, чтобы укрыть передвижную радиостанцию. Тут уж и мы заработали как надо.

3c864d29d6b8129cf3aeb544e5fae9c9.jpg
12745550_898532893600437_3673146238061569358_n.jpg

            Я еще не закончил рыть свой окопчик, как меня вызвали в штаб дивизии. Я был страшно доволен, что удалось легальным способом отвертеться от досадной работы - однако скоро выяснится, что пресловутая досадная работа ничто в сравнении с тем, что мне предстояло.

         Несколько минут спустя я уже мчался по извивавшейся между полями ржи дороге. Высокие колосья по обеим ее сторонам затрудняли видимость. Внезапно из-за не очень крутого поворота, поднимая облако пыли, на бешеной скорости выскочила штабная машина. Я нажал на тормоза, но опоздал. Удар! И как парашютист, я грохнулся на капот штабного авто.

         Набрав в грудь побольше воздуха, я хотел выплюнуть всю брань, которую знал, но тут заметил офицера связи батальона унтерштурмфюрера Шрамма. Это был не совсем подходящий объект, чтобы выместить на нем досаду. К тому же на гражданке Шрамм преподавал в средней школе.

         Все произошло как раз наоборот: это он принялся отчитывать меня, на радость своему улыбавшемуся во весь рот водителю. Разумеется, это я оказался во всем виноват - начальник, как известно, ведь всегда прав.

         К счастью, мотоцикл мой отделался не очень глубокими вмятинами и царапинами. В конце концов, обменявшись мнениями по поводу этого инцидента, мы разъехались.
 

12469512_871843802936013_4658123030288639003_o.jpg
12400550_872405542879839_198147798072267006_n.jpg

           Минуя окопы и траншеи мотоциклетного батальона, я выехал на дорогу Ушаково - Ельня. Артиллерия русских, определившись с выбором цели, обстреливала перекресток дорог. Но вдруг умолкла. Видимо, ненадолго.

           Я решил воспользоваться краткой передышкой, выехал на дорогу и на сумасшедшей скорости понесся в сторону Ельни. Прибыв в штаб дивизии, я тут же сдал на руки донесения, а в обмен получил объемистый конверт, предназначавшийся для передачи в штаб батальона.
 

11822539_801466593307068_4820532198548621208_n.jpg
11800410_747801488682979_7698885564296240452_n.jpg


            Вдруг все вокруг уставились на небо. Я уже собрался заводить машину, но остановился. В небе происходило нечто! В ослепительно-голубом небе шел воздушный бой. Пятерка русских бомбардировщиков попыталась следовать на запад. Со стороны солнца русские были атакованы парой истребителей люфтваффе.

         Иваны, отчаянно маневрируя, пытались уйти от атаки. Внезапно один из бомбардировщиков запылал как спичка. Истребители снова атаковали авиагруппу русских. Их бомбардировщик стал уходить в крутое пике, но пилот истребителя дал по нему залп, и секунду спустя русский самолет, превратившись в огненный шар, развалился на части.

         Третий - врезался в землю. Два последних самолета повернули на восток. Бой закончился. Русские зенитчики, занявшие позиции близ Ушаково, изо всех сил пытались выручить своих товарищей, но нашим пилотам удалось уйти, совершив противозенитный маневр.
12729017_841441639318963_2560943676450059613_n.jpg

          В последующие дни нам пришлось позабыть об отдыхе. Русские не давали нам житья танковыми и пехотными атаками, обстрелами, бомбардировками.

       Однажды одна из атак русских застала меня в расположении 2-й роты. Я, правда, успел нырнуть в ближайший окопчик, где уже засел один из стрелков. Быстро схватив свою винтовку, я вступил в бой. А что мне еще оставалось?

       После пятой по счету атаки наступило нечто вроде затишья перед очередной бурей. Это позволило мне вскочить на мотоцикл и вернуться на командный пункт.

       В тот же день явились наши пикирующие бомбардировщики и нанесли удар по позициям русских. После этого на участке батальона стало намного спокойнее, но ненадолго – противник вскоре подтянул новые силы.

       Однажды утром - это было в двадцатых числах июля 1941 года - я должен был отправляться выполнять очередной приказ. Сначала мне предстояло заехать в расположение 1-й роты.

       Я решил воспользоваться возможностью и встретиться с Вилли, несколькими днями ранее переведенным в 1-ю роту. По пути я повстречал одного унтершарфюрера, добиравшегося до командного пункта, и тот рассказал мне, что на рассвете русские предприняли атаку.

       Отделение Форстера, где служил Вилли Швенк, погибло все. То есть они сражались (в буквальном смысле) до последнего солдата. Этот унтершарфюрер, друживший с командиром погибшего отделения, до сих пор не пришел в себя.
 

lDRTWwXEqhI.jpg


              Какое-то время я пребывал в ступоре - стоял, окаменев, возле мотоцикла, не в силах сесть и поехать. Нет, не могло быть такого! Не могло! Наш жизнерадостный Вилли, у которого всегда и для всех была припасена очередная шутка, который, случалось, и не вписывался в нашу весьма разношерстную роту, настоящий товарищ, и вот теперь он погиб?

           Собравшись с силами, я решил все-таки съездить на место его гибели. Солдаты 1-й роты уже убрали тела погибших. Вилли лежал под брезентом бок о бок с другим мотоциклистом-посыльным - Олдебёрхесом родом из Северной Силезии. Олдебёрхес часто заезжал в нашу роту.

          Вилли был вторым из нашей компании друзей после Хубера, обретшего вечный приют где-то между Минском и Березиной. Ельня потребовала много жертв. Роты скукоживались до размеров взводов и даже отделений. Участь, постигшая отделение Форстера, потрясла нас.

         Теперь всем до единого было ясно, что Россия - очень крепкий орешек, который с ходу не разгрызешь. Там, в Ельне, нам суждено было расстаться с последними юношескими иллюзиями. В тот день весь батальон погрузился в молчание. Не хотелось говорить. Ни о чем. Так подействовала на нас гибель взвода Форстера.

          В штабе дивизии я пробыл недолго, после этого проехался по Ельне. Этот город также страшно изменился за прошедшие несколько дней. Сплошные развалины, мертвые, вокруг безлюдье. Я проехал мимо немецкого военного кладбища - длинные ряды могил были лучшим свидетельством тому, какой ценой далась нам Ельня."

 - из воспоминаний Г.Гюнтера, роттенфюрера мотоциклетного батальона (SS Krad-schtoenbatailon "Das Reich") дивизии СС "Дас Рейх".
 

10982243_782208185225657_1227094243538473921_n.jpg

b35f486f0da468c460be8a2440fa512b.jpg
 

Источник

 

 

Агония. Май 1945 г.


Генерал Вейдлинг, командующий районом обороны Берлина.

1 мая. Мы находимся в аквариуме. Повсюду, куда я смотрю, воронки от снарядов. Улицы дымятся. Запах разложения временами невыносим. Вчера вечером, этажом выше нас, какие-то офицеры полиции и солдаты праздновали свое прощание с жизнью, несмотря на артобстрел.
Агония. Май 1945 г.

Этим утром мужчины и женщины лежали на лестнице пьяные, сжимая друг друга в объятиях. Через отверстия от снарядов на улицах можно смотреть вниз на туннели подземки. Выглядит так, будто мертвые лежат там в несколько слоев. Каждый на нашем командном пункте ранен не один раз; генерал Муммерт держит свою правую руку на перевязи.

Мы похожи на ходячие скелеты. Наши радисты слушают все время - но нет никаких сообщений, никаких новостей. Только слух, что Гитлер умер в сражении. Наша надежда уменьшается. Все, о чем мы говорим, - это не быть взятыми в плен, прорваться на запад, если Гитлер действительно мертв. Гражданские жители также не имеют никакой надежды. Никто больше не упоминает Венка. 
Агония. Май 1945 г.

День. Мы должны отступить. Мы помещаем раненых в последний бронированный автомобиль, который имеем в запасе. Все говорят, что в дивизии теперь пять танков и четыре полевых орудия. Поздно днем - новые слухи, что Гитлер мертв и обсуждается капитуляция. Это - все. Гражданские жители хотят знать, будем ли мы прорываться из Берлина. Если будем, то хотят присоединиться к нам. Я не забуду их лица.

Русские продолжают продвигаться в метрополитене и затем появляются из туннелей подземки где-то позади наших линий. В интервалах между стрельбой мы можем слышать крики гражданских жителей в туннелях.
Давление становится слишком тяжелым, мы снова должны отступить. В подвалах - вопли раненых. Нет больше анестезирующих средств. Женщины вырываются из подвала, их кулаки прижаты к ушам, потому что они не могут выдержать крики раненых. 
Агония. Май 1945 г.


2 мая. Никакой остановки. Землю встряхивает беспрестанно. Ночные бойцы наверху; мы слышим их автоматные очереди и взрывы осколочных гранат. Наконец мы вступаем в контакт с группой, оставшейся от 18-й танково-гренадерской дивизии. Мы спрашиваем, будут ли они участвовать в прорыве. Они говорят нет, потому что не получили приказа сверху.

Мы снова отступаем. Мы посылаем наших разведчиков на запад, чтобы найти путь для прорыва. Днем русские самолеты сбрасывают листовки о капитуляции. Советские громкоговорители выкрикивают обращение генерала Вейдлинга о том, что мы должны сдаться, - возможно, оно подлинное, возможно, нет. Зенитные орудия на бомбоубежище зоопарка все еще стреляют.

Какие-то потрепанные гражданские жители и пехотинцы, которые прошли через русские линии, присоединяются к нам. Они все ранены, даже женщины. Они молчаливы, едва ли обмолвятся словом о том, что видели на другой стороне. 18-я бронетанковая пехотная дивизия прислала весточку, что часть из них теперь присоединится к нам. 

Агония. Май 1945 г.


3 мая. На рассвете мы атакуем на мосту, ведущем на запад. Он находится под огнем тяжелой русской артиллерии, его можно пересечь только бегом. Мертвые лежат на всем его протяжении и раненые, которых некому подобрать. Гражданские жители всех возрастов пробуют пересечь мост; они застрелены и лежат рядами. Наши последние бронированные автомобили и грузовики прокладывают путь через груды искривленных человеческих тел. Мост затоплен кровью.

Тыловое охранение отступает. Они хотят пойти на запад, не хотят быть убитыми в последний момент. Командование развалилось. Генерал Муммерт отсутствует. Наши потери тяжелы. Раненые остаются там, где падают. Больше гражданских жителей присоединяется к нам. 

Агония. Май 1945 г.

4 мая. Позади нас Берлин в огне. Многие другие части все еще должны сражаться. Небо красное, его прорезают яркие вспышки. Русские танки повсюду вокруг нас и непрерывный грохот автоматов. Мы немного пробиваемся вперед в ближнем бою. Мы встречаем колонны беженцев. Они плачут и просят о помощи. Мы - на пределе сил. Наши боеприпасы израсходованы. Часть разбивается. Мы пробуем продолжить прорыв маленькими группами." - из дневника административного офицера штаба танковой дивизии "Мюхенберг". 
Агония. Май 1945 г.

"Берлин, 2 мая 1945 г.

30 апреля фюрер, которому мы поклялись в преданности, оставил нас. Но вы все еще думаете, что должны следовать его приказам и сражаться за Берлин, даже при том, что нехватка оружия и боеприпасов и сама ситуация в целом делают эту борьбу бессмысленной!

Каждый час, когда вы продолжаете бороться, добавляет ужасные страдания населению Берлина и нашим раненым. По согласованию с командованием советских войск я прошу, чтобы вы прекратили борьбу!

Подпись: генерал Вейдлинг,
командующий районом обороны Берлина."

Агония. Май 1945 г.
 
Агония. Май 1945 г.
Агония. Май 1945 г.
Агония. Май 1945 г.
Агония. Май 1945 г.
Агония. Май 1945 г.
Агония. Май 1945 г.
Агония. Май 1945 г.
Агония. Май 1945 г.
Агония. Май 1945 г.
Агония. Май 1945 г.
Агония. Май 1945 г.

Агония. Май 1945 г.
 

Комментарии к статье
Добавить комментарий


Читайте также:












Мы и общество...







«ТРЕТИЙ ВОЗРАСТ» 
 

У нас третий возраст, ни много, ни мало.

А жизнь нередко других баловала…

И годы свои, мы, как видно, не спрячем:

При всех - веселимся, а внутренне – плачем…

 

Мы взрослые дяди, и взрослые тети.

И с детства, как видно, нас так воспитали,

Что все свои силы отдали работе,

Но вот о себе мы порой забывали…

 

А жизнь наступает, представьте, такая,

Которую, если серьезно, не ждали,

Когда-то мы бегали, не уставая,

Теперь меньше ходим, но больше устали...

 

Не замужем кто-то, не все и женаты,

Есть те, у кого подрастают внучата.

Так выпьем, ребята, так выпьем, девчата,

За возраст четвертый, а, может быть, пятый…

 

Нередко нам в жизни пришлось ошибаться,

Порою не в тех доводилось влюбляться.

Но сами себе мы боимся признаться,

Что жаждем любви, словно нам восемнадцать…

 
Феликс ГИНЗБУРГ    
 


Партнеры

Пять признаков наступающего слабоумия Џ®¤а®Ў­ҐҐ

В объятиях старика. Почему девушки выбирают немолодых мужчин Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Свекровь в 50 нашла молодого любовника Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Одиночество губительнее болезни! Как бороться со скукой в возрасте 65+ Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Мне 70. Рассказ-фантазия Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Ни стыда, ни совести или можно ли давать волю чувствам в 50 Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Как немолодые женщины используют мужчин Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Зачем мужчины влюбляются в женщин, старше себя Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Чем опасна поздняя любовь?  Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Как замедлить старение женщин после 50 лет - 7 советов Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Исповедь одинокой женщины Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Про старческий запах Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Какие мужчины нравятся женщинам за 40? Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Расскажу, почему я в свои 60 лет не жалуюсь на здоровье и чувствую себя лет на 30 моложе Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Стоит ли менять жизнь в зрелом возрасте? Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Опасные привычки пожилых людей которые должны вас насторожить Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Предложил ей стать воскресным мужем, но она отказалас Џ®¤а®Ў­ҐҐ

10 причин, по которым влюбляются в женщин старше 50 Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Нам, 50-60-летним, посвящается. Џ®¤а®Ў­ҐҐ

ЭТО СУПЕРИНТЕРЕСНО Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Из почты

Навигатор

Информация

За рубежом





Рейтинг@Mail.ru